Читать
Закрыть
Сергей Яблоков - 16 янв 17:38  Версия для печати

Экономика Донбасса: разруха в головах и в реальности

Экономика Донбасса: разруха в головах и в реальности

Киевские чиновники внезапно вспомнили о настоящей роли Донбасса в бюджете довоенной Украина, и теперь вопиют об экономической катастрофе в регионе. Задавать извечные русские вопросы в Киеве нынче нельзя, но попытаться понять, кто же виноват и что делать, наверное, никогда не поздно.

Чем больше времени проходит со времен майдана, тем энергичней развенчивают его мифологию сами участники госпереворота. «Донбасс никто не содержал – ни Украина, ни Россия. Донбасс был экономически самодостаточным регионом, более того, регионом-донором», - констатировал довоенный статус-кво в эфире телеканала «112 Украина» министр социальной политики Украины Андрей Рева.

Откровенно говоря, это не первое, и наверняка не последнее признание украинских политиков в том, что три года подряд они неприкрыто обманывали своих сторонников. Обманывали не только и даже не столько в вопросах экономики. Просто для тех, кому совесть все же мешала легко и беззаботно принять раздувание гражданской войны как политическое благо, аргумент о ненужности «дотационного Донбасса», для «европейской Украины» стал удобным обоснованием для творившихся тогда и продолжающихся сейчас преступлений.

Прошло три года, евроинтеграция Украины окончательно зашла в тупик, а вожделенное построение «постиндустриального общества» в киевской версии превратилось в банальную деиндустриализацию страны. Во-первых, за счет ухода крупных промышленных кластеров, сосредоточенных в Донбассе, во-вторых – за счет разрыва кооперационных связей, и в-третьих, благодаря суицидальным киевским антироссийским санкциям.
Экономика Донбасса: разруха в головах и в реальности
Теперь высокопоставленный киевский чиновник наконец готов признавать факты – Донбасс кормил себя и Украину, которая решила его убить. Получилось, как минимум, разорить. Сейчас, по убеждению Ревы, в зоне боевых действий царит настоящая экономическая катастрофа, окончательный коллапс не допускается исключительно «русской военщиной». По подсчетам Андрея Ревы, Россия дотирует регион на сумму около 3 миллиардов долларов. Дотация, по киевским меркам огромная, если вспомнить что транш от МВФ прошлым летом составил всего 1 миллиард, а его получение праздновалось почти как государственный праздник. Но так как ничего хорошего об «агрессоре» говорить нельзя, то, озвучивается, что «эти суммы идут на поддержку военной оккупации, а не содержание мирных жителей Донбасса». В этом свою аудиторию убеждает самый социальный министр, буквально на днях в очередной раз известивший об отказе своего ведомства платить пенсии жителям Донбасса.

Впрочем, оставим названную сумму и трактовку распределения средств на совести господина Ревы. Тем более, что некая доля правды в заявлении Ревы все же есть. И заключается она в том, что по итогам трех лет войны, некогда экономически самодостаточный регион все еще не способен обеспечить собственный баланс доходов и расходов. В конце концов, только на выплаты пенсий старикам в ЛДНР, по подсчетам украинской стороны необходимо около миллиарда долларов в год. И маловероятно, что сборы с официально трудоустроенных и зарегистрированных в республиканской системе предприятиях покрывают потребность Пенсионного фонда. А ведь республике еще и необходимо обеспечивать оплату труда бюджетников, социальную помощь льготным категориям, оплачивать коммунальные услуги, потребляемые школами, больницами и прочими общественными учреждениями. Не говоря уже о расходах на безопасность и оборону.

Пока что практически вся бюджетная информация в ДНР остается засекреченной, что, скорее всего, вполне разумно, учитывая продолжающиеся боевые действия не только по линии соприкосновения, а также экономическую блокаду и прочее, чинимое Киевом препятствование восстановлению связей между республикой и внешним миром. И то, что бюджет дотационный, и объем его поддержки со стороны России измеряется не одним десятком процентов – секрет Полишинеля. Как и то, что внутри российского общества на третьем году войны эти расходы собственной казны далеко не все оценивают положительно.

Попытки нарастить местное производство и повысить собираемость налогов, отдадим должное властям, предпринимаются. Последнее хорошо ощущает на себе обыватель, который пока остается основным плательщиком налогов: напрямую, в виде оплаты индивидуальных сборов за перерегистрацию собственности и прочего, и опосредованно, оплачивая в стоимости товаров и услуг все фискальные и таможенные новшества, которые в цену малый и средний бизнес.

Что же касается реального сектора экономики, то некие подвижки есть и там. Согласно официальным отчетам министерств и ведомств об итогах 2016 года, рост объемов производства зафиксирован в ряде отраслей, в том числе, в тяжелой индустрии: металлургии, угледобыче и машиностроении, а также в пищевой промышленности, фармацевтике, химической отрасли и других отраслях. Но при этом следует отдавать себе отчет, что статистика, при всей своей точности, на самом деле значительно зависит от методологии подсчетов и трактовок результатов. К примеру, во многом рост объемов производства объясняется низкой сравнительной базой 2015 года. Напомним, большинство предприятий простаивали или сокращали темпы с середины 2014 года, и начали восстановление работы только после первого квартала 2015-го, когда миновал пик активных боевых действий. К примеру, в прошлом 2015 году значительное время простаивала шахта «Комсомолец Донбасса», пострадавшая от боевых действий, а в отчетном 2016-ом предприятие работало весь год. Аналогичные примеры возобновления добычных работ есть и в государственном секторе, что в целом по отрасли позволило увеличить добычу до 12 млн. тонн топлива.

Но при этом на госшахтах сохраняется напряженная ситуация с оплатой труда. Профильному ведомству за год удалось снизить объемы задолженности, но она все равно достаточно велика, а выплата заработной платы все также нестабильна. В наихудшем положении работники шахт, временно добычу не ведущих или же добывающих малые объемы угля, а также вспомогательных структурных подразделений. Их труд оплачивается по остаточному принципу, что может и справедливо по отношении к добычникам, но поддерживает градус социального напряжения в коллективах, которые выполняют все свои обязанности, но не получают своевременной оплаты.

Кроме того, по сведениям самих горняков, на республиканских шахтах все острее встают проблемы с восполнением очистного фронта, капитальным строительством и техническим перевооружением. Закупка нового оборудования госпредприятиям попросту не по карману, и, по слухам, чтобы хоть как-то поддерживать технику на работающих шахтах, на них свозится оставшееся оборудование с предприятий, по различным причинам добычу не ведущих. Даже не специалисту очевидно, что подобные решения от хорошей жизни не принимаются, и временно это поможет заткнуть дыры в основных фондах опорных шахт, но в перспективе окончательно лишит «доноров» надежд на возрождение. Причина «шахтерской бедности» – сохраняющаяся, даже при приросте добычи в 3 млн. тонн, нехватка средств, получаемых от реализации.

Как свидетельствуют собственные источники нашего сайта в профильных кругах, реальная цена донецкого угля для Киева далека от биржевых спотов и пресловутой формулы «Роттердам плюс», хотя конечному потребителю обходится по-европейски дорого. Аналогичные данные, но уже со ссылкой на украинскую сторону, публикуют и другие обозреватели.
Экономика Донбасса: разруха в головах и в реальности

Так, по данным, которые приводит в своем блоге журналист и активный участник «русской весны» в Луганске Алексей Ампилогов, значительная доля дешевого угля из Донбасса и России, добытого на шахтах корпорации ДТЭК Рината Ахметова, завозится на Украину по российским, польским, африканским и прочим документам, в которых значится уже совершенно биржевая цена - свыше 100 долларов США за тонну.
Как сообщают другие источники, по аналогичной схеме, в лучшем случае оплачивая 50-60 долларов за тонну, Украина покупает и уголь республиканских предприятий и копанок. На бумаге это пресловутая «диверсификация поставок», реально – схема вывода огромных средств. Естественно, организовать подобное без прямой договоренности с властями было бы невозможно. Так что Алексей Анпилогов наверняка прав, когда утверждает, что президент Порошенко и министр Насалик не просто в курсе, но и в доле. Впрочем, согласие республиканской стороны на вдвое заниженную цену тоже выставляет профильных руководителей и переговорщиков не в лучшем свете.

Оплачивает это все по факту население. Украинское – в виде «справедливых» тарифов, республиканское – в виде недополученных зарплат шахтеров и финансовой разбалансированности угольных предприятий которые являются градообразующими для ряда населенных пунктов. Кстати, на шахтах ДТЭК и других украинских собственников, обстановка пока чуть лучше, чем в госсекторе, но запас прочности и там подходит к концу, а инвестировать в «неподконтрольные активы» собственникам сегодня не с руки. Как, впрочем, и выполнять социальные обязательства перед местными коллективами, обеспечивать безопасные условия труда и нести другие затраты, лишающие работу в «серой зоне» сверх прибылей для посредников и олигархов.

В целом же, экономический кризис в Донбассе однозначно есть, хотя, наверное, и не так глубок, как хотелось бы видеть официальному Киеву и его социальному министру Реве. Но, вполне вероятно, что потенциал статистического роста за счет возобновления работы имевшихся мощностей, себя уже исчерпал. И для дальнейшего устойчивого развития Донбассу необходим выход из «тени», которая номинально позволяет собственникам производственных активов снижать себестоимость и демпинговать стоимостью своей продукции, а по факту, развязывает капиталу руки для экономии на людях и вымывания средств из региона.
Поделиться в соцсетях:

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции

Новости
Больше новостей »